На следующий день ходим в драных вымазанных краской джинсах, чужих, чужой обуви; коса завязана поясом от блузки; хватаемся друг за друга и стены, ползаем, подвываем, обсуждаем у сигаретного ларька — способны ли мы дойти до соседнего магазина и не умереть, и понимаем, что не способны; продавщица спрашивает: «Всю ночь деньги печатали, да?»; я спрашиваю: «Что бы такого сделать, чтобы выжить?»; кровь идет носом; ненавидим всё живое и прогрессивное.
А всё почему? Потому что женщины.