"Боже, какой светлый мальчик!"
И вот я уже третий день (третий день, третью ночь) сижу на кухне с чашкой кофе и стопкой бумаги, смотрю как кипятится чайник, мусолю в руках карандаш и пытаюсь вместить на бумагу безбрежность. Только вот получается большей частью неправда [неправда-не "Правда"-ne_pravda]:
день 24ое августа выскальзывает из-под карандаша юркой змейкой, отказывается поддаваться описанию. Владелец сего дня (основное событие? первопричина? виновник?) и вовсе стоит в сторонке, курит, мерзавец этакий, ещё и ухмыляется мне строчками Нау на блокнотном листе. А я прямо даже что делать-как жить не знаю,
нервничаю,
плююсь разбуженными в голове моей строчками,
переполняюсь ощущениями,
корю себя за чушь из меня вылетавшую (которую Он ведь записал-запомнил и не отверчусь теперь),
пытаюсь понять каково будет житься на Мосту новому призраку (юноша, сидит на Мосту скрестив ноги, молчит, пытается ощутить Москву,небезуспешно, к слову сказать, пытается),
незаметно так, меееедленно, рисую новую карточную колоду (с этим, кстати, надо что-то делать, ибо число 142 ни в какие рамки не укладывается),
ползу сквозь время,
вспоминаю Этого человека.
_Этот человек, пахнущий моими любимыми сигаретами, очаровал мою собаку, мою бабушку и мои карты.
Этот человек достаточно молчалив, но когда он говорит - говорит то, что хочется слушать.
Этот человек привез мне на диске сказки (мои любимые).
Этот человек не переедет в Москву, потому что с москвичами, едущими навстречу тебе по эскалатору, невозможно играть в гляделки.
Этот человек иногда говорит обо мне так, что я начинаю подозревать в себе либо виртуозного лицемера, либо личность с колоссально заниженной самооценкой. В любом случае прихожу к идее, что я уёбище.
Этот человек теперь думает, что лучше всего разговаривать, сидя на скамейке. А на самом деле не важно где, важна тишина. важен собеседник. важно быть достаточно уставшим и умиротворенным для разговоров.
Этот человек если и чайка, то непременно Джонатан Ливингстон...
P.S. Это я так изящно промолчал.
Самого главного Всего ведь всё равно не расскажешь, так ведь?