Почему-то все мы обязательно больны. Какой-нибудь почти неизлечимой и трудно диагностируемой болезнью. Именно поэтому для нас шанс умереть в вагоне метро вполне реален, наша комковатая боль бьётся где-то в глубине грудной клетки и заставляет нас глотать пригоршнями маленькие красненькие таблеточки.
Это не мешает нам курить, глотать дым и уверять себя, что наше здоровье уже сильнее не испортишь.
Почему-то мы все — дети войны. Странной, молчаливо-дикой войны, которую совершенно чужие нам люди вели с ещё более чужими людьми, почему-то постоянно задевая нас. От того, что мы дети войны — шанс умереть в вагоне метро повышается ещё на парочку процентов. Мы выискиваем глазами уставших женщин в черных платках.
Почему-то всем нам постоянно говорят, что мы очень хорошие, мудрые, опытные и невыносимо замечательные. А мы слабо отпихиваемся. Мы в это просто не верим. Для того чтобы Ученик получил уверенность в своих силах, ему надо сначала победить своего Учителя и поймать из его уст Последнею Истину.
Только наши Учителя много раньше уже побеждены смертью, неподходящим моментом и каким-нибудь подлым химическим соединением. В лучшем случае С2Н5ОН.
Мы знаем, что так не бывает. Ну не может быть, чтобы Учитель ушел, не закончив курс обучения и не подарив Ученику Последнею Истину. Поэтому мы думаем, что, может быть, уже её знаем и надо просто перекопать свою память, систематизировать, залезть в забытые сны и собрать из кусочков самую Последнею Истину. Потом мы разочаровываемся в этой мысли и начинаем искать Последнею Истину не в себе, а в окружающем мире. Мы думаем, что в какой-нибудь критический момент, теряя сознание от коллапса, мы всё же увидим ярко-оранжевые буквы, вырисовывающиеся на стене вагона. Скорее всего, это будет ответ на то можно ли считать себя Победителем, если ты просто выжил. В моём случае, я хотел бы вдобавок узнать чему меня мог научить склонный к нервным срывам подросток-наркоман
Почему-то мы все — не от мира сего. От какого-то другого мира, который демиург-недоучка набросал на листе лопуха за завтраком. Лично я думаю, что мой демиург определенно был стрекозой. И мир составлен, соответственно, из остатков его трапезы. Концепция моей родной Вселенной построена на комариных лапках. Что там у всех остальных — не знаю.
Главное, что в нашем мире метро нет. Есть катакомбы, друиды, гигантские тараканы, великие откровения и, самое главное, подземные скиты, где можно тихо раствориться в погоне за нирваной. Всё это мы ищем в метро. Возможно, даже слегка находим.
Если в нашем городе метро нет, то мы стремимся в город, где оно есть. И можно врать себе всё что угодно про абрикосовые зори, самых дорогих людей и окно в мир. На самом деле нам просто надо знать, что нам есть куда спуститься и откуда больше не выбраться.