Касаясь моего запястья кончиками пальцев, она внутривенно вводит мне свое "прости, я немного устала"
ей прямо в широкий зрачок я кладу: "ничего. не грусти"
улыбается: "не грущу. а ты не теряйся, с некоторых пор тебя стало невозможно держать за руку."
ресницами вывожу: "ой ли?"
из своей ладони в её перекатываю: "всё ещё можно. Тебе можно."
У меня грязные ногти, под которые забилась мерзлая земля, их не берут крупным планом. От неё пахнет сливками и радугой, запахом, сведшим в поэты уже трех операторов.
потом мы уходим из кадра.
Ещё некоторое время зима сидит на письменном столе и болтает ногами в стоптанных туфлях, потом исчезает и она.
