• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Стихи (список заголовков)
00:53 

для всех

Снусмарла Зингер
Малыш, никто просто так не растворяется в воздухе;
Завтра будет тепло, а сегодня холодно.
Звони мне. Не падай в обморок.
Дорога, бабочки в рыжей ржи, обрыв.

Дорога, малыш, женщина с сильным голосом,
Сначала пить, а потом блевать, как водится.
Сегодня было тепло, завтра будет холодно.
Держи, держи, не сломай, держи.

Небо, ей-ей, смешная такая субстанция,
Под ней даже когда звезды падают.
Кожица лопается и выясняется: там кровь и дерьмо внутри.

Смывай, смывай, да оно всё равно не смоется.
Смеющийся город, до тебя-то что ему,
Нижет тебя на железо, Милый Мой,
Береги себя, только себя береги.
02.02.

@темы: стихи

19:35 

чего уж там. июль.

Снусмарла Зингер
I

II

Все дожди города пахнут мокрой псиной,
мокрой псиной прирученной, которая придет домой - отряхнется,
обеими лапами встанет тебе на плечи,
чтобы легче дышалось.
Все дожди города имеют свою предтечу, исток и устье;
все девочки города врезаются каблуками в пол.
Всё электричество - на моих ладонях.
Все стихи в переводах, корявых глупеньких переводах:
старый подслеповатый филолог
перерывает словарь, варит свой простенький кофе и ищет
как же сорвать
с двух языков сплетенных
слово "любовь".

@темы: стихи

19:08 

...

Снусмарла Зингер
Слушай пустыню.
Поздно считать, что ты спишь.
Ночь укрывает. Нагретые камни нежнеют до дрожи.
Слушай. Ветер несёт по пустыне свинг.
Вступай на слабую долю.
Ступай. Пустыня сделает музыку из шагов. Ты будешь идти по песку, а песок звучать.
Так много дней и ночей, очень много нот. И лишь на сороковой наступает действительно джаз.

Носи пустыню с собой как сверчка. Она
с кофейной пенкой поднимается по утрам,
В бутылке рома прячется, хранящейся в платяном шкафу.
Из пальцев сыпется и гудит.
Не пустыня уже даже, а саксофон.
Да какая тут разница.
Полный зал. Полным-полно звёзд.
Полно воздуха и земли.
Пускай этот звук в себя, сам в него входи.
Подоконники города пеплом засыпай.
Засыпай к пяти утра у него на груди.
Бери, что можешь, и отдавай.

Мы — инструментарий Господа Бога.
Лежим в ящике и в нетерпеньи звучим.
Работа такая: кисти и мастихин.
Растить цветы. Петь, дышать, кашлять, говорить птицами.
Светить впотьмах. Идти по улице и собирать взгляды
своими фарфоровыми в синяках ключицами.
Ключи отмывать от песка в ключевой воде.
Кислотой жечь от ржавчины и огнем от скуки.
Мы довольно крупные и опасные твари, как ни крути.
Мы рисуем круги. Мы танцуем в круге.

Нас никто не дрессировал, нас просто отлично научили любить.
Хранить свой оракул неистово, лежать у него в ногах.
Подгрызать корни у яблонь, ночевать в холмах.
В спины смотреть уходящим, лепить скульптуры, лелеять память.
Смотреть-не трогать. Ждать.
Нас пока что учили
презирать всякий парный танец.
Миражами и отражениями в зеркалах любоваться,
не отрывая глаз.

Слушай. Вот как на самом деле бывает.
В пустыне сегодня играет Рэй Чарльз.
Всякий путник среди барханов Гоаб идет ему в такт,
ему горячо, ему большая Весна.
Слушай. Какая в пустыне бывает гроза.
Какая случается духота.
Когда ты утыкаешься носом ему в плечо.
Вы молчите и дышите
в эту ночь
в пустыню приходит вода.
Капли в песок.
И он даже рад
здесь и сейчас принадлежать не совсем себе.
Привыкай к пустыне своей как к судьбе.
Давно пора.

@темы: стихи

22:34 

мастер-класс лиричненьких текстов можно считать открытым

Снусмарла Зингер
Любая собака спит, носом уткнувшись в хвост.
Небо хохочет в голос.
Снежок.Кофеек. Любая собака работает на износ.

У каждой собаки в брюхе солнечная теплынь.
Тянется сладко и маслянисто.
Собака лежит на набережной, еда подсыхает в миске.
У всякой собаки линька, во всякой собаке синь.

Любой физик, встречая тебе в курилке, сразу всё просёчет, потреплет по холке, улыбнется ласково и хитро.
Птички летают.
Армстронг поёт.
Физик всё знает,
Физику всё ништяк.
Физик всё может свести в одно.
Гегель был физик и Фрейд был физик,
Есенин, кажется, был фрактал.
Если кто-то стоит у моря, то это Дирак.
У Дирака есть шляпа, флейта, палатка, пачка малинового табака.
Апостол Павел был физик, Джеймс Джоуль был пивовар.

Если ты собака, тебе абсолютно всего хватает, воздух пахнет, как надо, ракушки шуршат в карманах, на коврике у дверей песок.
Если ты собака: не ведая ни одного из твоих имен, никаких ведущих к тебе дорог, кто-то может любить тебя.
Всё, что нужно, читаешь с любого места, ночами пускаешь мыльные пузыри-слова. Ныряешь. Смеешься.
Если ты физик, то ты волна.

@темы: стихи

23:20 

тухлятинка от утра 19.04

Снусмарла Зингер
Вот тебе моё одиночество,
бешеное моё одиночество,
танцующее моё одиночество,
слепое и спелое моё одиночество.
Вот тебе и вода, вот, вот, вот.

Вот тебе мои лишние деепричастные и причастные,
звенящие и изворачивающиеся,
вот тебе «ненадолго», вот тебе ничего.

Вот тебе смехи твои, смешные смеха твои,
сплошные смешные схемы мои,
самодостаточность, льды, снега.

Вот тебе чуждые языки наши,
вот тебе женщина
(бракованная)
взвинченная, больная, растерянная,
вот тебе первые слёзы её,
вот тебе пар.



@темы: стихи

22:12 

.

Снусмарла Зингер
Я уже не первый год не Швейцария
Даже не Нидерланды и не Ангола.
Я огрррррромная растрёпанная Россия
с жиром на бёдрах.
Я маленькая Бельгия, укрывающая казахскую девочку,
шотландский чертополох, кусочек Эстонии.
Если присмотреться,
можно увидеть мои дорожки к морю.

@темы: стихи

09:13 

И мы несем свою вахту в прокуренной кухне.

Снусмарла Зингер
Это не война, девочка. Не война, мальчик. Совсем не война.
Это порванный на бинты и клочья белый флаг.
Взаимоотношения двух голодных по-разному тел.
Это не гонка с преследованием, пристрелкой и перестрелкой.
Это не война. Здесь не надо никого убивать, не надо сдавать позиции, не надо рисовать
планы, ничего.
Это игра в го,
где я всё время опережаю тебя на один ход,
где я не знаю, куда мне идти потом,
и ты тоже не знаешь. От дома до дома
двадцать с чем-то минут пешком.
Это история о том,
как она
издевается над ним каждый раз, когда у неё болит голова, у неё ПМС, когда она неправа, когда она смертельно устала, когда она хочет жить, когда он косо смотрит, когда не смотрит, когда говорит и когда не говорит. Это история о том, как он молчит, ничего не делает, что-то там себе думает и молчит.
Она творит какие-то танцы, он совсем не попадает ни в какой такт.
Она считает. Он сбивается.
Это невыносимо.
Она считает: «три, два один, мы расстанемся, даже если начнем, все равно расстанемся. Он если не слабый, так, по крайней мере, не сильный, он же не удержит такого, как я, воздушного змея, не вынесет. Он же даже не может придти, приехать, ко мне подняться. Когда в сотый раз на Садовом Маяковский стреляется, когда от боли меня рвет изнутри. Он эгоист, он дурак, он меня не любит.
Раз…
Вдох-выдох,
Два…
Три…»
Это не война, это мои журавли,
это твои журавли.
Мои журавли журавлее твоих журавлей.
Белее, летают выше, стройней;
красивый клин
сегодня сходится на тебе.
Это не война, это я и ты.
Струна на моей гитаре, струна на твоей гитаре,
лады на грифе, не до конца выжженные мосты
Брак на несущественные несуществующие двадцать лет.
Я и ты, которых, на самом деле-то,
нет.

@темы: стихи

20:53 

sublimation

Снусмарла Зингер
я не влюблён, не влюблён, не влюблён
я белый, сухой. я слепая соль.
я тонкая нитка, я вытянут из марлевого бинта
на радиусе испуганной вытянутой руки — пустота.
шаги свои убери из моих ушей, пожалуйста, не мешай.
Я не мешаю тебе? Так и ты. не мешай, не мешай, не мешай,
не размешивай ложкой стопки книг, мои мысли, пожалуйста, отойди.
я белая нематода, под линзою микроскопа сворачиваю себя в круги
загляни в окуляр. Посмотри
возьми меня в руки, на руки, пожалуйста, на свою ответственность, на беду на свою, как щенка, забери.

я — белая нитка, я белый лён.
белая-белая нитка, сухая, слепая, солёная, белый лён.

достаточно сложно,
Когда тебе почти восемнадцать лет, а ты совсем-совсем не влюблён.


@темы: стихи

23:06 

-

Снусмарла Зингер
Витамины.
Осень в горсть. Осень за шкирку.
Осень.
В общем-то всё.
Я люблю мной любимых людей. Пишу кляузы на себя в блокнот. Слушаю "Русский альбом".
{В общем-то мне ничто нипочём.}
Сердце немножко на поворотах заносит.

@темы: стихи

21:51 

восьмоемая

Снусмарла Зингер
По костям какое-то молоко. Давай рассказывать.
Я по новой учусь писать, но только в сумке листы сминаю и ручку ладонью размазываю.
На Красной солдатики парад репетируют.
На почте опытов сокращения расстояний не знают.
Утра холодные не вставляют.
Центр города — пустое множество странных.
Ты ведь знаешь.
Мы вроде даже изворачиваемся навыворот,
Но не находим себе комплиментарных.
Ещё в школе учили, просто всё в этой длинной молекуле: А и Т, Г и Ц.
Хотя есть ли смысл в упоминаньи имён?
Чтобы заполнить пустоты, нужно отыскать какой-то рецепт,
Перешифровать геном, найти разъём
куда вставить.

если старое.
запись создана: 17.06.2008 в 17:04

@темы: стихи

17:01 

время сушить сухари и сушки

Снусмарла Зингер
Мама, мне снятся странные сны — я могу себя по ним разложить. Я могу разложиться от зависти и пустоты. Я могу сложиться, я могу себя и тебя сложить. Я могу на себя положиться, мама, я могу на себя положить.

@темы: стихи

17:55 

субботаутро

Снусмарла Зингер
Если бы я был Шерлок Холмс, я давно бы сгрыз свой мундштук.
Если б я был Крузенштерн, я б пять суток правил на юг.
Если б я был постовой, я бы пел и смеялся, плакал и пел.
Я бы заговаривал с каждым, кто бы мимо шёл и летел, никому не кричал бы: „стой!“
Что мне, чтобы всё это кончилось, делать с тобой?
А с собой?
Пойду, сыграю на скрипке, совершу кругосветку,
В нарушителей постреляю, куплю книжечку хорошую на немецком.
Как-нибудь себя успокою.

@темы: стихи

20:47 

Заклинание о дифракции

Снусмарла Зингер
Там, в другом мире, всё по-другому. Там по-другому смотрят и о другом спорят. Может там ветры лучше, может небо бледней (сильней?), может зима быстрей в весну переходит. Там, в другом мире, я знаю, их двое. Он — играет на саксофоне.
Ещё он часто бесцельно бродит по улицам. Он худой, угловатый, лохматый, длинный, слегка сутулится. Неизменный плеер на шее, на полную громкость; капли наушников. Он прикуривает на ветру или от ветра, длиннопалый, как и все, в ком большие количества музыки. Его рисуют толсто, масляными чернилами, рейсфедером бумагу царапая; он просыпается, видит на коже ранки и думает: „Где ж это я?“
У него синие волосы, чёрные майки (I’m not weird, I’m gifted), джинсы драные, сталь — это природа. Когда он мёрзнет, он держит руки в карманах и чувствует себя по-спокойному одиноким. Он не злится, никогда не злится, просто не любит шумных и глупых, не любит фотографироваться. Он щурится, морщит лоб и не задумывается: красивый он, не красивый…
Он любит чистое: пусто не врать, чужого не брать, зло не играть, кофе — горький, шоколад — горький, никакого ментола, сахар с блюдечка и когда в небе закатном ни облачка. Он верит в одну-единственную, он (представляете?) даже ищет её.
У него есть те, с кем можно в любой вечер накуриться, напиться, посмеяться над глупым и над пустым поплакать. Он есть у тех, с кем всё свято и просто, с кем даже хочется говорить без мата.
Он ходит не маршрутами — он ходит волчьими тропками. Он знаком со всеми в своей округе собаками. Он задумывается и перебирает пальцами воздух так, будто нажимает на клапаны.
Он достаёт инструмент и играет, в любом месте, в любое время, всякому, кто попросит. А когда он играет, он создаёт миры, закрывает глаза, и его уносит.

Она — балерина, бакалавр-физик или, может, стенографистка. В общем, занимается чем-то, что почти не имеет смысла. Говорит высоким комканым голосом, много и быстро. Делает это на русском, немецком, французском, английском. Она просыпается ночью, дифференцирует, интегрирует и снова ложится спать. Она достаточно много знает; она искренне любит уметь и знать. Она в каждом находит и помнит, чем восхищаться; с каждым хочет дружить, каждому хочет нравиться. И даже если всё есть, как есть, каждой напуганной девочке, каждому кондуктору в трамвае строит глазки и улыбается. Она почти не имеет запаха, собирает колоды карт, ходит и смотрит кошкой мифической; она загадывает загадки, отвечает на все вопросы, даже те, которые были заданы риторически. Она звонит маме по три раза на дню, очень маму любит, очень за маму свою, одинокую, опасается. Она срывает листву с деревьев и ест, иначе слишком от земли отрывается.
Она нарисована: пастелью контуры, акварелью — всё остальное. Потому в ней полно разведённой нежности, которую она не знает куда расходовать. Она смотрит в зеркало, снимается на плёнку и молится: „пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть я вдруг окажусь красивой“, но с этим как-то что-то не сходится. Хочется быть красивой и слабой, получается только сильной. Она пишет тексты на белых клетчатых простынях, достаточно регулярно, даже не очень плохо. Она любит публику, софиты и полный зал, она любит, как звучит в микрофон звук выдоха-вдоха.
Она привязана к серебру на своих руках, к разным людям. Она любит горячий шёпот ей в уши впотьмах, она любит тёплые сильные руки. Она собирает сплетни про тех, кто с ней был, как будто бы всё ещё любит.
Если её попросить: „станцуй (спой, сыграй, напиши, прочти), прямо здесь, прямо сейчас, для узкого круга, в маленькой комнате“, она откажется, забоится, спрячется, унесётся, вы её потом не найдёте.

Это история не о черни и бели, так для них слишком сложно и слишком слабо. Они вкладываются друг в друга, как две детальки, кусочки паззла, как смех и ветер,
как мама и папа.

@темы: стихи

22:43 

не хватки.

Снусмарла Зингер
Что-то во мне остаётся, что-то — летит.
Что-то летит трухой, что-то летит как птица.
У окружающих совести
нет
любить.

...

@темы: стихи

21:35 

Про вчера и умение подавать материал.

Снусмарла Зингер



Вылетали-летели птицами безумными, умными, вылетали, летали, таяли, из-за угла выскакивали. Придумывали друг другу тысячи имен, миллиарды названий-называний, мест-миров-судеб, перевоплощались в тысячи-тонны обликов, перебывали в тысяче разных мест. На Острове Принца Эдуарда лежали, за руки взявшись, на берегу, вспоминали: „жи, ши, варила ли мама щи? А идут ли на Марсе дожжи?“
Ты говорил: „Напиши. Я чувствую, что существую тогда“. Ты существуешь, тогда, сейчас, там, здесь, тут. Ты любишь молочные пенки, я знаю твои секреты, ты перечитываешь некоторые тексты и плачешь, я верю тебе, я всегда тебе верил, в тебя верил, ты слушаешь музыку флейты, скрипки и девичьего голоса, смотришь в окно и плачешь. Ты мог бы стать дирижёром. Ты умрешь безграмотным. Жи, ши.
Плелись дымом, плелись-сплетались, пахли мятой, пахли лимоном, льды топили, где были? Любили. Любили, любили, любили, две недели кого-то любили, собирались семью, жениться и замуж, с подругами-друзьями не советовались, по кромочке смерти шагали, тосковали. А одна шла и говорила: „Милый, милый, где же ты, где же ты?“, и глаза волокло, и он ждал её где-то там, далеко, он стоял у прилавка с сыром, его апрель превращался в май. А другая размахивала руками, а другая собирала руки в молитву и говорила: „я сдерживаю себя“ и обвиняла: „ты соблазнил меня“, и на изнанке рубашки строчила-запоминала стихи, и училась одним глазом плакать, а двумя ногами ходить по заборам. И искала себе величье, чтобы пред ним преклоняться, и искала себе мотив, чтобы его высвистеть. А третья существовала в одном измерении, измерении длины ног, а третья в свой чай исстари сыпала бергамот (прочие сыпали в шоколад грибы, но третьей не надо такой судьбы). Третья кричала: „прощайте“, махала рукой, закрывались двери метро, кому-то кто-то срывал цветы, птицы пели, закрывались двери апреля.

@темы: стихи

21:32 

быстротечка

Снусмарла Зингер
Ты мне скажи-расскажи, есть ли у моря конец и край,
Есть ли у солнца белый молочный шарф, что бы закутываться в холода.
Ты мне скажи-расскажи, есть ли сон, звук, зверь, что да как.
А я тебя слушать почти не буду.
Я где-то глубоко рыба, и не просто так — барракуда.
У меня нет сна, почти нет зверя, нет звука. Я — щука.
Уже две недели я не болел простудой.
Воплощаю любовь, хотя, в общем, скуку.
С некоторыми меня с рождения разорвало разлукой.
Вот, например, девушка. С любовью буйной и странной.
Девушка — иностранка.
Ищет на самом кончике моря, сражаясь с внутренним своим окияном.
Колечко,
чтобы надеть на палец мне безымянный.

@темы: стихи

18:31 

как будто жизнь качнется вправо

Снусмарла Зингер
мир сузился до размеров квартиры,
сижу на месте, учусь быть смирным.
снега нет.
в бетонной коробочке все болеют
душой, сердцем и носоглоткой,
кошка сопит, обняв лапами батарею.
новый год. (мандарины, водка).

подсчитываю серебряники, хвосты и потери.



@темы: стихи

21:55 

cinnabar

Снусмарла Зингер
меня скручивает в жгутик.
ем лимоны.
неконьячно.
а внутри почти не бьется.
всё сгорело.
ослепительной сверхновой
полыхнуло,
и теперь,
всё, что осталось,
огонечком сигареты
тлеет где-то в глубине.
ты посмейся.
это искры,
не туда и не в то время
ко мне внутрь заронились.
солнце треснуло над морем,
разлилось в него закатом,
и одно из зерён-искр
мне попало
не туда.
ты посмейся.
помогает.

@темы: стихи

19:52 

кончиками пальцев по вздыбленной шерсти на холке

Снусмарла Зингер
это очень похоже на камни, лежащие на грудине,
это очень похоже на новое
прочтение твоего имени
какими-то чужими,
злыми губами.

@темы: стихи

21:24 

если честно.

Снусмарла Зингер
Давай, я буду звать тебя Лилей.
Тебе ведь не нравится твое из паспорта
имя
<…>
<…тут неважно что написано…>
<…> покупать „пежо“ и перчатки
в тон
<…тут неинтересно…>
<…неразборчиво…> твой любовник
<…>
<…поначеркано чего-то…>
Давай, <…ля-ля-ля…>
<…пробежались глазками по строчкам…>
<…>
Ну или Галой, это неважно.
Влюбленный поэт здесь — я.
<…цитаты из Яшки Казановы…>
<…цитаты из Маяковского…> Маяковский
<…>
Штанину будет греть револьвер
Единственная доступная мне эрекция.

@темы: стихи

Чай с корицей

главная